О Кэмбридже:
«Я поступил туда, чтобы заниматься греблей, а греблей я занимался, чтобы не расстраивать отца. Да простят меня спортсмены — это убогий вид спорта. Официально я изучал антропологию, но она просто была одним из предметов, которые можно было изучать, проводя 8 часов в сутки на реке».

О новом хобби:
«Каждые выходные я на ринге, я стал почти одержим боксом — аспектом не самой борьбы, а техническим аспектом. Я нахожу бокс невероятно захватывающим, потому что это как физически реализованная игра в шахматы, но в тысячу раз быстрее».

О своей группе:
«У меня нет времени на репетицию, так что я обычно выхожу на сцену, пытаясь вспомнить, какую песню мы играем, и только в последнем куплете я думаю что-то вроде „А, так это была та песня!“.

О денежных делах:
„Когда я встречаюсь со своими финансовыми консультантами, то я очень быстро просто отключаюсь и не могу сконцентрироваться. Я еле досиживаю до конца встречи и подписываю все, что они хотят, чтобы я подписал, и это глупо с моей стороны в этом признаваться, так как я буду подвержен всем типам атаки!“

А пародоксе своей профессии:
„Исполняя роль доктора, я получаю больше денег, чем мой отец, всего лишь пытаясь изобразить эту профессию“.

О воспитании дочери:
„Девочки — очень сложные. Инструкция по воспитанию девочек занимает 800 страниц, где отсутствуют разделы 14, 19, 26 и 32, к тому же она плохо переведена и ее сложно понять“.

О своей славе (до Хауза):
„Что на самом деле хорошего в моей карьере, так это то, что меня узнают только те люди, которым я действительно нравлюсь — и это отлично“.

О свойстве юмора:
„Я вероятно использую юмор, чтобы избежать сближения с людьми таким причудливым способом. Вызывать у людей смех — это проявлять своего рода трусость. Юмор может касаться интимных вещей, но это также отчасти отдаляет тебя от человека“.

О своей сексуальности:
„Мне кажется это абсурдным. Я могу кое-как понять, что играю сексуального персонажа. Идея ущербного гения — этот интересный, интригующий персонаж, но это никак не относится ко мне... Я думаю, любой, кто сыграл бы эту роль, был бы сейчас в том же положении, что и я“.

Об актерах:
„Я с ужасом осознал, что миру больше не нужны актеры. Вокруг так много замечательных актеров, что еще один дурак вроде меня, присоединившийся в конце очереди кажется совершенно неуместным“.

О коллеге — актрисе Дженнифер Моррисон:
„Дженнифер Моррисон? Да вы только посмотрите на нее — ничего не умеет, ничего не знает, но чертовски мила! А если серьезно, у нее уникальный талант нравиться людям. Да и вообще — замечательная девушка!“

О карьере:
„Моя карьера — полная неразбериха. Никакой последовательности, никакого плана и дороги. Я просто наобум перекидываюсь с одного на другое. Моя цель? Я до сих пор ее ищу“.

О дипломах:
„Иногда мне хочется иметь на стене дипломы и быть квалифицированным в какой-нибудь другой области, например в хирургии. Но у меня ничего нет, даже актерского диплома“.

Об упущенном:
„Насколько я помню, в своей жизни я ни разу не приглашал девушку на танец, ни разу не приглашал девушку прогуляться и никогда не был на вечеринке“.

Об американском ТВ:
„Думаю, ваше телевидение нужно урегулировать. Просто хлопнуть по заднице!“

О трудностях с американским акцентом:
„Как будто кто-то играет теннисной ракеткой, а у тебя в руках лосось“.

О переутомлении:
„У вас, американцев маленькие отпуска. Вы нуждаетесь в Национальном Дне Текилы. У нас в Англии с этим лучше“.

О своих мозгах:
„Я не люблю думать больше, чем 15 минут фактически“.

О возрасте:
„Я давно потерял все надежды на взросление. Я сбился с пути и застрял где-то в районе 10 лет“.

О любви к музыке:
„Я могу присесть за фортепиано будто бы на пять минут, но когда я смотрю на часы, уже три часа утра“.

О лжи:
„Я почти никогда не лгу другим. Только себе“.

О своем этичном поведении (в отличие от Хауза):
„В реальной жизни, конечно, нельзя сразу понять, с хорошим и